|
Воспитанные в приютах, не знающие матерей,
Учившиеся у Иуды, без подвигов, как Персей.
Вернувшиеся домой, не зная, где он:
Улица — их быт, лужи — родник.
Пьющие грязь и живущие всласть.
Не поймут матерей, оставивших детей.
Я не понимал Персефону, но теперь понял.
Аид — царь царей, мертвее мёртвого.
Не живой, но бог; не мёртвый, но бессмертный.
Есть ли право живущим на этой земле
Воспевать мёртвых, когда живым нужна помощь?
Разве можно бросить котёнка в снег,
Зная, что завтра он не проснётся,
Что его хладный труп станет пищей земле?
А может, и не земле вовсе,
А тем собакам, которых вчера чуть не съели?
Те дети без дома, дети, познавшие горе
Слишком рано и упивающиеся этим.
Им нельзя себя жалеть,
Ведь жалость к себе может быть страшнее смерти.
Разве что мы можем их пожалеть,
Покормить, обогреть и выгнать.
|
