|
1.
Солнце вставало грязным, тускло-красным пятном, едва пробивая гребни. Шлюпку швыряло с волны на волну. Вода внутри уже доходила до щиколоток, тяжелая и ледяная. Четыре человека гребли молча, сменяя друг друга каждые полчаса. Времени никто не считал, ориентировались только по усталости.
Океан у планширя шипел, облизывая старое дерево. Человек в синем свитере наваливался на весло всем телом, суставы пальцев давно онемели и побелели, на ладонях лопались кровавые мозоли. Плечи сводило судорогой. Горизонт казался ровной, тупой чертой, за которой не было ничего, кроме такой же серой воды.
Слева сидел старик в потрескавшейся штормовке. Его лицо покрылось коркой соли. Он не смотрел по сторонам, уставившись под ноги, где в такт качке каталась пустая жестяная банка из-под галет. Старик тяжело, со свистом дышал через открытый рот, и этот хрип был единственным звуком, кроме ветра и скрипа уключин. Два других гребца двигались как заведенные, с тупыми, серыми лицами.
Волна с размаху ударила в левый борт. Ледяная струя плеснула человеку в синем свитере прямо в лицо, залилась за воротник. Он даже не зажмурился. Пришло странное, отупляющее равнодушие. Ему вдруг стало ясно, что океану все равно. Вода не злилась на них и не пыталась их убить. Она просто перекатывалась, потому что не могла не перекатываться. И если шлюпка перевернется, небо над ними останется точно таким же серым и плоским.
Мир сузился до мокрой рукояти весла. Туман пришел незаметно, слизав линию горизонта и смешав воду с небом в сплошное грязно-белое месиво. Шлюпка просто качалась в этой пустоте, теряя ход. Дерево под ногами глухо трещало. Сквозь рассохшиеся швы на дне тонкими струйками прибывала темная вода.
Старик в штормовке вдруг перестал дышать. Он медленно поднял голову, его выцветшие глаза расширились. Он дернул ртом, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался только сухой кашель.
Большой темный вал вырос сбоку мгновенно, без шума. Борт не выдержал — гнилое дерево хрустнуло, как сухая ветка. Вода хлынула внутрь, и лодка просто ушла вниз, исчезнув за секунду.
Человек в синем свитере очутился в темноте. Вода обжигал легкие, одежда сразу стала неподъемной и потянула ко дну. Он судорожно греб руками, пытаясь нащупать хоть щепку, но пальцы ловили только жидкую, ускользающую пустоту. Его перевернуло. На секунду сквозь туман пробился тусклый луч солнца, высветил серую пену прямо над глазами, и вода сомкнулась, заглушив все звуки.
2.
Наблюдатель на песчаной дюне переступил с ноги на ногу и поправил воротник пальто. Ветер дул прямо в лицо, неся колючие брызги и мелкий песок, который скрипел на зубах. Мужчина вытащил из кармана часы, глянул на циферблат и сплюнул разжеванную травинку. До конца дежурства оставался час. Сапоги промерзли, и он думал только о том, как вернется в поселок.
Океан внизу казался огромным серым полотном. У самого края тумана, там, где волны переходили в сплошную пелену, что-то темнело. Наблюдатель прищурился. Крошечная точка то появлялась на гребнях, то пропадала в складках воды. Он потянулся было к чехлу с биноклю на поясе, но расстегивать пальто на таком ветру не хотелось. Да и соринка вполне могла оказаться обычным бревном или оторванным буем.
Ветер глушил все звуки, унося их к материку, оставляя на берегу только ровный, монотонный гул прибоя.
Наблюдатель заметил, как темная точка на мгновение поднялась повыше. Сбоку на нее накатила большая волна. Две черты сошлись, и больше на воде ничего не появилось. Океан остался таким же ровным и серым.
Мужчина подождал еще пару минут, всматриваясь в серую мглу. Ему показалось, что там мелькнуло крыло чайки, но туман быстро сгущался. Он повернулся спиной к воде и неторопливо пошел вниз по склону дюны, к далеким, едва заметным огням поселка. Солнце тускло светило сквозь облака, заливая пустой берег холодным, ровным светом.
3.
В таверне на окраине пахло жареной рыбой, сыростью и дешевым табачным дымом. Стекла в окнах мелко дрожали от ветра, но у раскаленной печи было тепло. Куски угля с треском лопались за железной дверцей.
Наблюдатель вошел, стряхнул воду с плеч и сел у огня. Пальцы ныли от холода, и он долго отогревал их дыханием. Официант подошел, шлепая грязной тряпкой по деревянному столу, и кивнул на окно, за которым шумел прибой.
— Ну и разгулялось, — сказал официант, ставя перед ним кружку темного эля. — В море сейчас, небось, ловить нечего.
— Да нет, — ответил наблюдатель, беря кружку и глядя на пену. — Ничего особенного. Просто волны.
За соседним столом трое мужчин в засаленных куртках молча бросали игральные кости. Стук костей о дерево был сухим и ритмичным. Один из них выругался, сгреб монеты. На них никто не обращал внимания.
За окном, в паре миль от теплых стен, черная вода продолжала набегать на безжизненный песок и отходить обратно. Ей не было дела ни до таверны, ни до костей, ни до четырех человек, которые теперь медленно опускались на дно, становясь частью этого холодного, бесконечного шума.
© Copyright: Дмитрий Штурман
|
