|
Если графоману писать не о чем, он растекается о том, как ему не пишется. И так не пишется и эдак не пишется. Казалось бы, читатель должен вздохнуть с облегчением, но он сочувствует. Все же знают, как плохо, когда хочешь, но не можешь.
Умным быть легко: сказал, что ничего не знаешь - почти Сократ; толкнул падающего - Ницше; сидишь дома и ни с кем не общаешься - Шопенгауэр. А если не пропускаешь ни одной крестьянской юбки и пишешь о пользе воздержания - Толстой.
Не всегда у ЛГ есть прототип, иногда это влажные фантазии автора кем он хотел бы быть, но не смог стать.
Ждешь на свидание одного, а во тьме ночи приходит другой и всё, как ни странно, случается. Электрификация уничтожила подобные интриги в литературе, нет больше таких замечательных тёмных комнат. Инкубы и суккубы еще остались, судя по фильмам, но и их постепенно вытесняют инопланетяне - контакт внеземного разума с земным телом.
Никогда не знаешь шутка ли плохая или чувства юмора нет у человека. А еще бывает юмористическая ангедония: ты понимаешь, что это смешно, но тебе не смешно. По этой причине я уже давно не смотрю комедии и юмористические передачи, как тот, самый грустный клоун.
О повторяемости. От корки до корки меня мало кто читает. Поэтому кому-то одно и то же, кто-то раз глянул и бросил. И вообще учусь писать у американцев, одно да потому, в разных вариациях, чтобы категорически дошло до всех, в том числе и до людей с альтернативным интеллектом.
Свободный художник сродни бомжу: один без дома, другой без определенного социального статуса. А питается он, если картину не продал, только радостью творчества и иллюзией свободы.
19 августа 2026 г.
|
