Воспитанные в приютах, не знающие матерей,
Учившиеся у Иуды, без подвигов, как Персей.
Вернувшиеся домой, не зная, где он:
Улица — их быт, лужи — родник.
Пьющие грязь и живущие всласть.
Не поймут матерей,

Ты помнишь, как тебя я провожал,
Как укрывал и нежно обнимал,
Как подгонял всю жизнь свою
Под твой спешащий лад?
И на Восьмое марта — тот вкусный шоколад,
И та клубника, сливки и вино...
Но всё уже утеряно

Пустынный зной хочет напиться
Родниковой водицей, что не водится
На том берегу и на этом.
Может, завтрак с омлетом,
А может — стать дураком,
Дураком, в коем кровь с молоком.
Смерть трещит над ухом,
Спицей